Бесплатные уроки английского языка по Стивену Кингу. Урок №74

CHAPTER FOUR

The phone was ringing when I walked in my front door. It was Frank asking me if I'd like to join him for Christmas. Join them , as matter of fact; all of his brothers and their families were coming.

I opened my mouth to say no — the last thing on earth I needed was a Irish Christmas with everybody drinking whiskey and waxing sentimental about Jo while perhaps two dozen snotcaked rugrats crawled around the floor — and heard myself saying I'd come.

Frank sounded as surprised as I felt, but honestly delighted. 'Fantastic!' He cried. 'When can you get here?'

I was in the hall, my galoshes dripping on the tile, and from where I standing I could look through the arch and into the living room. There was no Christmas tree; I hadn't bothered with one since Jo died. The room looked both ghastly and much too big to me . . . a roller rink furnished in Early American.

'I've been out running errands,' I said. 'How about I throw some in a bag, get back into the car, and come south while the still blowing warm air?'

'Tremendous,' Frank said without a moment's hesitation. 'We can have us a sane bachelor evening before the Sons and Daughters of East Malden start arriving. I'm pouring you a drink as soon as I get off the telephone.'

'Then I guess I better get rolling,' I said.

That was hands down the best holiday since Johanna died. The only good holiday, I guess. For four days I was an honorary Arlen. I drank too much, toasted Johanna's memory too many times . . . and knew, somehow, that she'd be pleased to know I was doing it. Two babies spit up on me, one dog got into bed with me in the middle of the night, and Nicky Arlen's sister-in-law made a bleary pass at me on the night after Christmas, when she caught me alone in the kitchen making a turkey sandwich. I kissed her because she clearly wanted to be kissed, and an adventurous (or perhaps 'mischievous' is the word I want) hand groped me for a moment in a place where no one other than myself had groped in almost three and a half years. It was a shock, but not an entirely unpleasant one.

ГЛАВА 4

Телефон зазвонил, когда я подходил к своей двери. Это был Френк, спрашивал меня, не хочу ли я присоединиться к нему на Рождество. Имелось ввиду присоединиться к ним, так как все его братья и их семьи собирались у него.

Я открыл свой рот, чтобы сказать нет – последней вещью на Земле, которая мне была нужна, это было Ирландское Рождество с людьми, выпивающими виски и сентиментально вопящими о Джо, а также, возможно, две дюжины сопливых детей ползающих по полу – но услышал, как говорю, что приеду.

Голос Френка звучал также удивленно, как я почувствовал, но откровенно восхищенно. «Фантастика!», кричал он. «Когда ты сможешь сюда добраться?»

Я был в холле, вода с моих галошей капала на плитку и с того места, где стоял, я мог посмотреть сквозь арку в гостиную. Там не было Рождественского дерева; я не утруждал себя им с того времени, как Джо умерла. Комната выглядела одновременно устрашающей и слишком большой для меня…, как каток для роллеров меблированный в стиле старой Америки.

«Я выходил по делам», сказал я. «Как на счет того, если я кину кое-что в сумку, вернусь в машину и поеду на юг, пока дует теплый ветер?»

«Потрясающе», сказал Френк без какого-либо момента замешательства. «Мы сможем устроить нормальный холостяцкий вечер до того, как Сыновья и Дочери восточного Молдена начнут приходить. Я начну наливать тебе выпивку, как только положу трубку».

«Тогда, я думаю, мне лучше поторопиться», сказал я.

Это был лучший праздник, с тех пор как умерла Джоанна. Единственный хороший праздник, я думаю. На четыре дня я был почетным гостем Арленов. Я выпил слишком много, поднимал тосты в память о Джоанне слишком много раз… и знал, каким-то образом, что ей бы было приятно знать, что я делаю это. Двое детей срыгнули на меня, одна собака забралась ко мне в кровать посреди ночи и невестка Ники Арлена сделала туманный шаг в мою сторону вечером, сразу после Рождества, когда поймала меня одного в кухне, делающего бутерброд с индейкой. Я поцеловал ее, потому что она точно хотела быть поцелованной и рискованная (или по крайней мере «шаловливая», это то слово, которое мне больше нравится) рука ощупала меня на минуту в месте, где никто другой кроме меня, не щупал там уже более трех с половиной лет. Это был шок , но не совсем неприятный.